*   *   *

Сохранилось немало свидетельств,  в т.ч. в письменных источниках, о принятии христианства представителями разных народов,  живших в этих местах в разные периоды  времени;  аланами (предками  современных осетин),  готами,  гуннами,  болгарами, руссами,  хазарами и др. (Богословский, 1998, с. 11, Болгов, 1996, с.97-107) Известные в истории процессы миграции указанных народов способствовали тому,  что идеи раннего христианства могли проникать и в другие,  более  отдаленные  места древней Руси и за её пределами (Богословский, 1998, с. 11-12).

Что касается непосредственно  территории  Боспора  Киммерийского, то  здесь наибольший интерес представляют именно археологические источники как материальное основание для тех или иных научных выводов,  позволяющих с достоверностью воссоздать основные моменты истории христианства в нашей стране.

Обратимся к одному из наиболее характерных примеров такого рода археологических открытий последнего времени.

На севере   Таманского  полуострова  расположены  остатки древней крепости - т.н.  Ильичевское городище. Его исследовала с  1964 г.  археологическая экспедиция под руководством одного из известнейших советских  археологов  Н.И.Сокольского.  После его смерти с 1974 г.  экспедицией руководила Э.Я.Николаева (Николаева, 1996, с. 29-33, Николаева, Десятчиков, 1998, с. 82; Богословский, 1996, с.10-29, 1998, с. 11).

По мнению  ряда исследователей,  эту крепость можно отождествить с городом Трапезунта - одним из центров  готов-трапезитов,  упомянутых у Прокопия Кессарийского. По письменным источникам известно,  что жители этого города направляли к императору  Византии  Юстиниану  в  548 году посольство с просьбой прислать им епископа;  они выражали также желание  иметь  свой храм.

Раскопки крепости показали,  что это  городище  уникально для  истории  раннего христианства на территории нашей страны.

Это связано и с сохранностью остатков,  и, как это ни парадоксально,  с тем,  что крепость погибла уже в VI в.  под напором тюркютов,  и её не перекрывают,  как например в Тамани, многометровые слои земли и остатков человеческой жизнедеятельности.

Таким образом,  иногда для археологов  трагедия  оборачивается удачей.

Материал, полученный при раскопках этой крепости, показывает[2], что уже на ранней стадии своего становления христианство затронуло не только верхушку общества,  но стало именно массовой, личной религией населения крепости (Николаева, 1996, с. 29-33, Николаева, Десятчиков, 1998, с. 82;). Так, в доме начальника гарнизона на стене обнаружены сохранившиеся  остатки  обгоревшего деревянного креста. В одном из помещений казарм открыта молельня (исповедальня ?) с основанием для аналоя,  нишей в стене над ним и изображением руки в благословляющем жесте.

Уникальной находкой является Энкопилон - медный крест для ношения святынь - сирийского производства IV века.  Он говорит об особом положении его обладателя,  о присутствии христиан-сирийцев в крепости. Но в связи с этой находкой следует помнить следующее. Раннехристианские храмы строились, как правило, на святых мощях, которые переносились именно в таких крестах-мощевиках. Иначе говоря, мы можем говорить о наличие в крепости уже в это время церкви. Об этом говорит и комплекс сооружений, которые связаны с обслуживанием нужд  церкви.

В крепости найдены остатки стеклодувной мастерской, в основном работавшей на изготовление церковной утвари, и продукты стеклодувного производства, в т.ч. лампады, сосуды для елея и т.д. Вплотную к мастерской примыкает небольшая винодельня[3] для производства церковного вина (в пользу такой трактовки однозначно говорят надписи на амфорах). В одном из примыкающих помещений найден комплекс сосудов-курильниц, изготовленных  одним мастером.  Чрезвычайно интересна фигурка молодого осла,  несущего на  спине  светильник,  также тесно связанная с раннехристианской символикой. Автор раскопок Э.Я. Николаева обоснованно предполагает наличие в крепости бронзолитейной мастерской, связанной с церковью.  В центральной, пока не раскопанной  части крепости видимо располагалась и сама церковь. В пользу этого, помимо общих соображений говорит и находка там фрагмента мраморной колоны и т.д..

Весьма показательным является обилие христианской  символики на бытовых предметах - тарелках,  кувшинах, блюдах. Среди них, в первую очередь,  выделяются кресты  различных  форм,  а также изображения оленей, рыб, львов, Доброго Пастыря, зайца и т.д.,  символизирующих христиан, самого Христа и Апостолов. Значительную группу находок составляют сосуды с изображением лепешек, птиц на ручках и горлах сосудов и т.д. На донце большой  миски  изображен  крест  и волнистая линия (вода).

Хлеб и вино - символы причастия , птица у края сосуда – символ души, желающей  причаститься,  вода  и крест -символ крещения. Большинство найденных предметов можно датировать IV-VI  веками нашей эры.

Многие из указанных выше предметов находятся в экспозиции Таманского музейного комплекса в ст.  Тамань.

Таким образом,  в нашем распоряжении имеются материальные свидетельства того, что уже в данный период времени христианство не  только  было принято населением этой крепости,  причем различными его слоями. Христианская религия стала неотъемлемой частью его повседневной жизни. Это позволяет говорить о глубоком проникновении в регион христианских идей,  а не о внешней, поверхностной по существу их победе.

Надо отметить, что следы христианства в той или иной мере фиксируются на многих археологических памятниках этого времени на Таманском полуострове. Например, там найдено довольно много раннехристианских надписей.  Ряд из них датируется V в.  н.э., т.е.  временем, когда Боспорское царство ещё не входило в состав Византии. Интересно, что на одной из надписей исследователи видят имя некоего Трофима - местного жителя,  возможно, погибшего за веру и навсегда приписанного к составу христианской общины древней Тамани.  Один из важных административных чиновников  Боспора  известен нам по надписям из Тамани и Керчи.  В Керчи же найдена его могила,  датирующаяся 491/2  г.  н.э.,  с изображениями крестов и текстом "трисвятой" молитвы (Виноградов, 1998, с.233-246).